Сердце колотилось в такт сирене, выбивая чёткий ритм: хватит, хватит, хватит. Марк уже не помнил, когда спал последний раз по-человечески, не урывками в качающемся кузове. Каждый вдох пахнет антисептиком, потом и чужим страхом. Он выжал себя, как тряпку, и внутри осталась лишь тихая, безразличная пустота. Решение созрело давно, но требовало последнего усилия — одной смены. Суточной. Чтобы передать ключи от этого ада новому парню, который сейчас смотрел на него широкими, ещё не уставшими глазами.
Ночь была беспощадной, как и ожидалось. Вызовы сыпались один за другим: ДТП с разбитым лобовым стеклом и тихим стоном на заднем сиденье, сердечный приступ в душной квартире, где пахло старостью и одиночеством. Марк действовал автоматически, его руки помнили каждое движение, а голос звучал спокойно и обезличенно. Он показывал новичку, как правильно наложить жгут, где найти вену в полутьме подъезда, как одним взглядом оценить масштаб беды. Говорил коротко, без лишних слов, будто читал сухую инструкцию. Но за этим скрывались годы, каждая из которых оставляла свой шрам.
Новичок, которого звали Лев, впитывал всё с жадностью, временами теряясь, но быстро собираясь. Он задавал вопросы, на которые у Марка давно не было ответов. "А как вы с этим справляетесь?" — спросил он после особенно тяжёлого вызова. Марк лишь молча покачал головой, глядя в темное окно, за которым проплывали огни спящего города. Не справляешься. Просто живёшь с этим, пока можешь.
Под утро, когда сирена смолкла на редкий час затишья, они пили кофе из бумажных стаканчиков. Марк почувствовал, как тяжесть последних лет чуть приподнялась, перетекая в другого человека. Он не передал Льву уверенность или спокойствие — их тут ни у кого не было. Он передал ему бдительность. Умение слышать тишину между криками и видеть жизнь там, где её почти не осталось.
Когда смена подошла к концу и первые лучи солнца упали на потёртый капот машины, Марк снял свой жетон. Он был холодным и гладким в ладони. Передавая его Льву, он не сказал "удачи". Вместо этого кивнул в сторону гаража, где уже заводилась следующая бригада. "Там твой первый вызов", — произнёс он и вышел на улицу. Воздух был свеж и незнаком. Он сделал глубокий вдох, уже не пахнущий больницей, и пошёл прочь, не оглядываясь. Позади оставалась не просто работа, а целая жизнь. А впереди — только тишина.
