**1960-е. Анна.** Запах воска для мебели и пирога с яблоками. Она нашла в кармане его рабочей куртки чужую, смятую перчатку. Шёлковую, лиловую. Не её размера. Всю неделю она молчала, полируя до блеска хром на кухне, будто могла отполировать и свою жизнь. А в пятницу, когда он вернулся с "сверхурочных", просто поставила перед ним тарелку с ужином и положила рядом на скатерть ту самую перчатку. Сказала ровным голосом: "Объясни". В доме повисла тишина, густая, как кисель. Она смотрела на его лицо и вдруг поняла, что боится не правды, а того, что он начнёт лгать.
**1980-е. Ирина.** Её мир — это глянцевые журналы, приём в финском посольстве и сплетни в узком кругу. Измену мужа она узнала третьей, что было унизительнее всего. Подруга "по-доброму" предупредила за ланчем. Ирина не дрогнула бровью, лишь поправила массивную брошь на лацкане пиджака Chanel. Она не стала устраивать сцен. Вместо этого наняла частного детектива. Когда папка с фотографиями лёгла на её бюро из красного дерева, она не плакала. Она начала холодно и расчётливо готовить развод, чтобы оставить его без гроша и репутации. Её месть должна была стать такой же безупречной и заметной, как её внешность.
**2018. Марина.** У неё был плотный график, два ребёнка и брачный договор. Подозрения закрались, когда она заметила новую привычку у мужа — ставить телефон экраном вниз. Однажды ночью, проверяя рабочий email на своём ноутбуке, она случайно увидела сохранённый пароль от его облачного хранилища. Кликнула. Нашла переписку. Не было ни крика, ни истерики. Была ледяная ясность. На следующее утро, пока он спал, она отправила файлы с ключевыми скриншотами себе, юристу-коллеге и… психотерапевту. Потом разбудила его фразой: "Нам нужно поговорить. Я всё знаю. И я уже созвонилась с адвокатом". Её голос не дрогнул. Дрогнули только пальцы, когда она позже наливала себе кофе, но этого никто не видел.
