Саймон Уильямс всегда мечтал о свете софитов. Он родился в семье голливудских магнатов, но вместо кинокарьеры унаследовал лишь долги и угасающую студию. Отчаявшись, он согласился на эксперимент с экспериментальными ионными частицами, предложенный коварным бароном Земо. "Это будет твой звездный час", — шептал барон, вводя сыворотку. Саймон не стал супергероем — он стал ходячим спецэффектом. Его тело научилось излучать энергию, имитируя любую вспышку камеры, любой луч прожектора.
Вскоре он понял: в Голливуде его "суперсила" — лишь очередной трюк для красной дорожки. Он мог сиять ярче всех на премьере, ослепляя папарацци, но ролей ему не предлагали. Студия брата, которую он пытался спасти, превратилась в пародию: снимали дешёвые фильмы, где Саймон играл "живую подсветку". Критики писали: "Уильямс блестит пусто, как позолота на "Оскаре"". Даже Мстители, заметив его вспышки над Лос-Анджелесом, решили, что это просто новая реклама стриминга.
Ирония стала его главной ролью. Он, способный излучать энергию, способную свалить злодея, тратил силы на подсветку скучных ток-шоу. Земо, наблюдая за этим, смеялся: "Я дал ему силу богов, а он использует её для инстаграма". Но однажды, во время очередной церемонии, где Саймон должен был просто "создать атмосферу", террористы взяли зал в заложники. И тогда Чудо-человек понял: его истинный кадр — не в камере, а в моменте, когда он наконец перестал быть фоновым свечением и стал настоящим источником света. Пусть даже зрителями были лишь напуганные кинозвёзды и циничный барон у экрана. Голливуд так и не дал ему оскаровской статуэтки, но подарил нечто большее — шанс переписать сценарий своей жизни.
